Я ходила сегодня на Марш несогласных. К сожалению, по горячим следам записать не удалось – а сейчас наверняка забуду половину того, что хотела сказать. В любом случае нужно разделять две части – что, собственно, было, и кое-что по поводу.



Народу было тысячи две, примерно. Тут сразу надо и «по поводу» - видимо, десять тысяч, это минимум, который необходим, чтобы что-либо выглядело не позорно. Этих десяти тысяч не было. Хотя в металлоискатели конечно была давка и очереди. Из людей, известных мне в лицо, я видела только Сергея Пархоменко. Более – никого. Не считая тех, кто бы на трибуне, конечно. Флагов СПС было много, Обороны – тоже, жутких флагов Другой России, имперских (кто надоумил, блин) – несколько меньше.
Часть выступлений я прослушала из-за опоздания и очередей – металлоискатели были поставлены на таком расстоянии, что в очереди на вход не было слышно ни слова, казалось, что вообще ничего не происходит. То, что слыша, слушала тоже вполуха – не за этим пришла, не привыкла слушать ораторов на митингах, слишком много было такого, с чем трудно согласиться – ну, это прежде всего из разряда популистских криков. «По поводу» - пишу это на всякий случай, чтобы никто не думал задавать вопросы типа «чем они вам так нравятся?» Они (разные они) мне много чем не нравятся, но дело не в этом. Внимательно я слушала только двоих – Немцова и Рыжкова, с вполне определенной целью. Их сейчас много сравнивают – кто лучше. Отвечаю – по моему, сегодня сформировавшемуся мнению (потому что я не могу только и делать, что слушать их по радио, читать их и про них и проч., они для того и выступают на митингах, чтобы их узнала хотя бы та часть общества, которая ходит на митинги) – лучше Рыжков. Причем лучше очень сильно. Даже если эта речь написана спичрайтерами, говорил это он, а не Борис Немцов (о выступлении Немцова могу скорее сожалеть, глупости было много, а глупость на митинге, между прочим – это неуважение к пришедшим на митинг людям, только не все это понимают, думая, что на митинге нужно «как-то иначе»). Во-первых – понимая, что собралась очень разношерстная толпа, люди с самыми разными взглядами, он умудрился не сказать ничего такого (ну ладно, почти ничего – может быть я что-то пропустила), с чем могла бы не согласиться какая-либо часть этой толпы. Все (или опять же, почти все) было по делу, с умом и в рамках приличий. Во-вторых – конечно, блестящее начало этой речи. «Нас собрало сюда чувство отвращения». Точнее было выразить невозможно. В общем, несмотря на достаточно скромную подачу, Рыжков пожалуй единственный (из тех кого слышала) выглядел настоящим оратором – хотя бы сегодня. Быть хорошим оратором – важнейшее качество для публичного политика. У нас нет сейчас публичных политиков, и это очень плохо. Так что Рыжкову – большой плюс. Разговаривать с толпой надо уметь, не унижая ее. (Специально говорю - «с толпой». Во-первых, это Киплинг, а во-вторых – это не будет толпой, только если все будет по-другому.) Хотя до того, чтобы держать аудиторию все время – и ему еще далеко.
Самым интересным во время митинга было конечно то, что присходило у нас за спиной. Проспект Сахарова похож на ущелье – с одной стороны огромный, дико длинный и очень высокий, мертвый офисный центр, с другой – огромная стройка. Пустое, глухое, стремное место. Смутно напиминает всякие истории о гибели Роланда и трехсот спартанцев. Так вот поскольку у этого праздника явно был «режиссер массовых действий» (знать бы, что он кончал – правда ведь режиссер), гвоздем программы на уровне митинга было музыкальное оформление. Периодически со стороны стройки, прямо изнутри ее, раздавались странные звуки – там что-то ухало, вопило, хохотало, выло и визжало. Стройка резонировала, звук шел «из горы», он всяко переливался, был разнообразен и ужасающ. Более всего это напоминало Стугацких – то, что хохотало там в зоне. Будь это ночь, и будь проспект Сахарова абсолютно пуст – можно было бы умереть от страха, буквально. Днем же это было смешно. Детский сад какой-то. Освоение бюджета. Но привкус все равно остался.
Я сперва планировала пойти просто на митинг, благо он разрешен. Лезть на рожон – ни малейшего желания. Потом стало ясно, что – «по обстановке». Подземные переходы на Садовой были перекрыты – и я была почти уверена, что на ту сторону никого не пустят, и марша как такового не будет. Неожиданно – пустили.
Я не очень понимаю, почему все пишут, что несогласные «прорвали оцепление». Его практически не было – хотя некоторое количество милиции вдоль проезжей части присутствовало и в динамики говорили – проходите в метро. Когдя толпа стала переходить Садовую, вдруг, уже после того, как повернула к метро, видно было, что Садовая перекрыта с двух сторон, освобожден огромный кусок мостовой, квартал, никакого строя со щитами нет и в помине (а они его умеют делать, и делают, когда надо). Толпе сознательно открыли коридор – и направили ее на Мясницкую, которая тоже была абсолютно пуста – то есть заранее перекрыта. Это и был тот самый маршрут, который просили организаторы, на последней стадии, насколько я знаю, соглашавшиеся провести марш только на отрезке «проспект Сахарова – метро Тургеневская». Его дали возможность пройти – и это было правильно. Все было тихо, мирно и спокойно, все поняли, что они идут, растянулись,и пошли неторопясь, без психоза, а кто-то по дороге и сам отсеивался. Конечно, я шла в задних рядах – конечно, организаторы и активисты шли впереди, и милиция это понимала. На «Чистых прудах» был какой-то митинг правозащитников, предлагалось присоединиться к нему. Этим маршрутом бы удовольствовались – и все бы успокоились. Но вот в финале почему-то нужно было устроить демонстрацию. То есть – у меня ощущение, что это установка – сразу никакого жесткача не устраивать (они могли бы, они формально право имели, они спровоцировали на марш именно, открыв Садовую и Мясницкую), чтобы мочилова не было – но в конце обязательно, показательно продемонстрировать силу, и что бьют, и что арестовывают – чтобы об этом все потом раструбили, и все бы боялись. У выхода к метро «Тургеневская», в узком горле, вдруг появилась сплошная стена ОМОНа, потом подъехала, сзади, машина – может быть от нее и убегал кто-то, раньше, на моем же уровне жидковатый народ просто спокойно расступился – едет, значит надо. Вообще было ощущение, что все уже хорошо кончилось, а что там милиция ходит – так то неизбежно. В небольшом уже количестве дошедшая до «Тургеневской» толпа тупо уперлась в стенку, в недоумении, как же ей выйти отсюда. И тут вдруг сзади нас построили вторую стенку. Мне лично повезло – меня и моего спутника какой-то офицер выпихнул из этого квадрата, специально раскрыв для нас цепь. Конечно, ему надо было так поступить, такие у него наверняка и указания были – но выглядело это скорее отеческой заботой. Мы в результате отошли назад – а еще два человека у нас остались с той стороны, между двумя рядами – и вот там, по их словам, там где была «голова колонны», все было не так вегетариански – там «прицельно выхватывали и эффектно били». Я сама этого не видела, но могу полностью доверять даннным свидетелям. Сама я видела уже полчаса спустя, когда все почти кончилось и толпа ушла обратно на Садовую (что было там, я не видела), как четыре человека в штатском бегом пронесли кого-то через всю Мясницкую за руки и за ноги (вот эти люди в спортивных шапочках – самое мерзкое и страшное, что есть на этих митингах, им положено «нейтрализовывать», тогда как ОМОНу «демонстрировать», а милиции – «предотвращать», судя по всему). С нашей же стороны второй цепочки ОМОНа началось броуновское движение – все все время бегали туда-сюда как идиоты, но того, что происходило «в головах» не было видно, и предполагать в принципе можно было что угодно, и в некоторые моменты казалось, что сейчас-то и будет хреново - но каждый раз оказывалось, что ОМОН идет неплотно. Понятно было, что пытаются арестовать Каспарова, еще кого-то – но сама я арестов не видела, там было темно от журналистов. Как Яшин вскочил на автомобиль, я видела – я правда не поняла, что это автмобиль, удивилась просто, на чем он стоит, потому что вокруг была толпа народу. Пусть платит за ущерб, если он есть, но я его винить не могу – это был видимо именно тот момент, когда «в головах» началась очередная заварушка, цепи передвигались, толпа заметалась, и он крикнул, так, чтобы его слышно было, чтобы люди отошли назад и ушли в переулок – что и было выполнено, все отхлынули, понятно было, что геройствовать никто не призывает – между прочим, если бы он не крикнул, сами бы в тот момент назад сразу не пошли, и хрен знает что было бы – как-то, да хуже. Так что, ИМХО, все было правильно. А более никаких эксцессов, никакого хулиганства и проч. – не видела и не слышала.
На обратном пути видели митинг на Лубянке, у Соловецкого камня. Там стройно махали какими-то белыми флагами с зеленым рисунком. Хотели подойти – однако нас не пустили, все выходы на этот пятачок были перекрыты милицей. Сказали – «по телевизору вечером посмотрите». Там видимо кто-то сильно проправительственный митинговал сам для себя.
Да – очень доброжелательный полковник милиции еще в самом начале инцедентов на Мясницкой объяснял нам, что выход перекрыт, чтобы мы не столкнулись с «нашими», и не было крови. С этим все ясно, разводить надо – но «наши», по его словам, были на Васильевском спуске (!). Ничего на самом деле не мешало перекрыть Мясницкую ЗА станцией метро и дать людям спокойно уйти, или, тем, кому хотелось, постоять на митинге правозащитников на Чистопрудном бульваре. Никакая «толпа» оттуда до Избиркома уже бы не дошла – а группа с петицией все равно просочилась. Пускать почти до метро, а потом разворачивать обратно – это, на мой взгляд, только из соображений демонстрации силы. Чтобы боялись, и чтобы не ходили.


NB. «По поводу» откладывается до завтра – утро уже, а комкать не хочу.